Владимир Евтушенков. Фото "Профиль"

"Профиль": Владимир Петрович, в последнее время у нас в экономике наблюдаются две не самые благоприятные тенденции. Первая - нестабильность темпов роста. Вторая - падение на фондовом рынке. С чем это, на ваш взгляд, связано?

Владимир Евтушенков: Что касается замедления роста, то, думаю, это ситуация объективная. Мы попали в период, когда мировые цены на сырье демонстрируют небывалую стабильность. Это касается не только нефти, но и металла, например. Такое положение, конечно, позволяет нашей стране иметь хороший бюджет. Но с другой стороны, это не самым лучшим образом влияет на несырьевые отрасли, особенно на машиностроение.

Россия завязана на мировую экономику, поэтому любые колебания в мире сказываются и на нас, в том числе и на нашем фондовом рынке. Возьмем, к примеру, политические риски в мире, отражающиеся на России, например Ирак. Считалось, что там очень быстро пойдет нефть. Но этого не случилось - никто не мог спрогнозировать того, что там сейчас. Ожидания не оправдались, отсюда - нестабильность ситуации, идут огромные военные расходы. А это ведет к перераспределению инвестиционных потоков в мире.

Так что, повторюсь, наши нынешние экономические процессы вызваны объективными причинами.

"П.": Можно ли сделать вывод, что лозунг об удвоении ВВП так и останется лозунгом?

В.Е.: Нет, это абсолютно реальная задача.

"П.": Рост затухает - по вашим же словам, как минимум до конца года, - а удвоение тем не менее состоится. Противоречия здесь нет?

В.Е.: Ситуация такова, что, к сожалению, мы подошли к периоду... ну, как перед сражением. Почему появились термины "инновационная политика", "конкурентоспособность страны"? Потому что это и есть начало уточнения приоритетов, а именно: куда вкладывать деньги. В данном направлении идет серьезная - пусть и невидимая для широких слоев - работа не только на уровне правительства, но и самого бизнеса. Я не буду называть конкретные фамилии - очень скоро вы их узнаете - из числа тех предпринимателей, которые занимались серьезно сырьем, а сейчас активно инвестируют в высокотехнологичные отрасли. Это означает, что динамика роста этих отраслей изменится - еще два года назад такого не было.

"П.": Если не хотите называть фамилии, укажите, пожалуйста, хотя бы отрасли...

В.Е.: Авиастроение, телекоммуникации, машиностроение, сервисные отрасли, финансовая сфера.

Конечно, продолжатся инвестиции и в сырье. Но все понимают, что та динамика роста, что сырьевики демонстрировали в последние годы, не может продолжаться бесконечно. Это даже вредно, поскольку запасы постепенно истощаются и продолжать извлекать их нынешними темпами при нынешних же технологиях - значит резко сужать возможности по добыче уже в ближайшем будущем.

"П.": Если мы вас правильно поняли, падение темпов роста вы, в частности, связываете с переформулированием крупным бизнесом инвестиционной политики, которая теперь станет больше нацелена на развитие высокотехнологичных отраслей. Как укладывается в эту схему то, что наиболее крупные, или громкие, инвестиции наших ФПГ в последние полгода-год делаются за рубеж - мы имеем в виду "Северсталь", "Интеррос" и др.? Не больше ли это похоже на бегство крупного капитала из России?

В.Е.: Если рассматривать отдельно каждую конкретную сделку, то в побудивших ее свершить мотивах, наверное, можно обнаружить многое - вероятно, в каких-то случаях присутствует и то, что вы сказали. Но это не правило - потому что существуют миллионы способов увести деньги, - а исключение из правил.

В целом это абсолютно закономерный процесс. Крупные региональные компании, чтобы выстоять в конкурентной борьбе, неизбежно стремятся стать межрегиональными, межрегиональные - национальными, а национальные - транснациональными. Мы не придумали здесь ничего нового, этот механизм прошли десятки компаний различных стран мира. Или ты развиваешься и расширяешься непрерывно, или ты остановился - тогда жди, что станешь чьей-то добычей.

"П.": По-другому сформулируем вопрос: означает ли череда сделок, каждая из которых тянет на "ярд" с лишним, что в России сейчас нет объектов для столь масштабных разовых инвестиций?

В.Е.: Не буду говорить за других, скажу про наши "Мобильные ТелеСистемы": мы покупаем активы на Украине, в Казахстане, Узбекистане. Не потому, что исчерпали возможности для развития в России. А потому, что имеем возможности еще и для инвестиций за рубеж. А если такие возможности есть, их надо использовать, пока этого не сделали конкуренты.

Что же касается отсутствия, как вы сказали, объектов для масштабных инвестиций в России, то это вопрос счета. В нынешнем году мы вложили только в развитие МТС более $1,5 млрд. Но сделали это порционно, поэтому на первый взгляд кажется, что самые большие инвестиции идут за рубеж. На самом же деле я знаю ряд совершенных в нынешнем году сделок по $300-500 млн., но вы их не увидите в ваших рейтингах. Те, кто варится в мире бизнеса, владеет такой информацией. Для журналистского мира, не обижайтесь, более интересны какие-то реперные точки или которые хорошо пропиарены. Но делать по таким точкам выводы, анализ - неправильно.

"П.": И все же, чем дальше развивается дело ЮКОСа - особенно сейчас, когда реально замаячило банкротство компании, - тем сильнее ощущение, что ряд компаний или людей пытаются как-то от государства защититься. А именно - уйти в кэш, продаться западникам и т.д.

В.Е.: Ореол вокруг профессии бизнесмена, который был еще 6-7 лет назад, когда казалось, ты можешь все, - этот ореол несколько померк.

И в данной ситуации некоторые люди, для которых бизнес не есть дело всей их жизни, они действительно выходят в кэш, стараются занять казенные места и т.д. Есть и такое: многие считают, что защита от всяких неожиданностей - обязательная диверсификация в иностранное производство. Это все есть.

Я считаю, что маятник качнулся в эту сторону года два назад. Но он скоро вернется, ведь никто не спорит с тем, что бизнес - это один из столпов развития экономики и благополучия страны.

"П.": Позвольте с вами не согласиться в том, что буквально все признают за бизнесом ту большую роль, о которой вы сказали. Все то же дело ЮКОСа тому подтверждение.

В.Е.: Существуют полярные точки зрения. Первая: вообще не нужно никакого государственного регулирования, рынок сам все отрегулирует. Вторая: должно быть достаточное количество государственных регуляторов, которые позволят защитить отечественный бизнес от экспансии и на государственное же регулирование целиком возложить определение приоритетов развития страны.

Я придерживаюсь середины. Потому как бизнес не может развиваться без опоры на власть - есть целый ряд сфер, интересов и тем, в которых без государства мало что можно решить. Например, крупные инфраструктурные проекты. Исходя из этого, я точно не сторонник группы, считающей, что рынок сам все утрясет. Но не согласен и с тем, что нужно постоянно усиливать госрегулирование. Просто потому, что частный бизнес давно доказал свою эффективность. А вот госрегулирование, если оно становится всеобъемлющим, как показывает наш советский опыт, ведет в тупик.

"П.": Более узкий вопрос. Как вы оцениваете идею, которая в последнее время активно обсуждается, что региональные власти не должны заниматься предпринимательской деятельностью. А ведь в приложении к Москве это огромные деньги от одной только сдачи в аренду принадлежащих городу зданий.

В.Е.: Невозможно по мановению волшебной палочки все это раздать или отдать. А так, в принципе, все идет к тому, что город будет получать налоги со своей - проданной или отданной в управление - собственности в виде налогов. Городские власти, как мне кажется, понимают необходимость постепенного перехода к подобному способу пополнения бюджета.

Но собственность Москвы - огромный корабль. И одномоментно развернуть его в другую сторону не получится. Это вопрос долгой и тщательной работы.

© Владимир Змеющенко, Федор Жердев, «Профиль»