Руслан Ибрагимов

Технологическая нейтральность как раз и обеспечивает нам многие стратегические вещи. Не буду на этом сейчас подробно останавливаться, просто, как реплика. Не случайно она стоит на первом месте в списке. Мы, операторы, консолидированно давали свое мнение, поэтому заранее скажу, что с этими строчками мы согласны. А я больше остановлюсь на том, как этого достичь, может быть кому-то это будет интересно.

Если все сложить, все наши предложения, которые много раз звучали на разных форумах, на разных конференциях «что нам нужно для лучшей жизни», то их нужно как-то классифицировать. Назову несколько пунктов.

Конкуренция на рынке может быть поддержана, если обеспечены три принципа.

Нам нужны прозрачный доступ к ресурсам, прозрачный доступ к инфраструктуре и прозрачный доступ к защите своих прав или к нормотворчеству. Каждый из этих принципов должен вести к упрощению того, о чем я говорил.

Помимо принципа прозрачности должна быть предсказуемость, решения должны приниматься быстро. Когда был кризис, когда резко снизилась скорость обращения денег, чем мы могли сами себя вытащить, как Мюнхаузен – за счет скорости принятия решений, в том числе антикризисных. Это несколько заменило для нас снижение скорости обращения денег. От чего зависит скорость принятия решений? Она зависит от тех правил, которые сегодня сложены на рынке, в том числе, правил, которые обеспечивают технологическую зависимость. Именно они, в первую очередь, и сдерживают. Поэтому когда мы говорим, что необходимо переходить от технологического регулирования к общеправовому регулированию, мы считаем, что это одна из основных мер, которые следует предпринимать уже сейчас. Я думаю, что рынок к этому уже готов.

Доступ к ресурсам. У нас есть статья 31 «Закона о связи», регулирующая вопросы предоставления частот. Она говорит, что частоты предоставляются государственной комиссией, которая может принять решение о том, что этот государственный ресурс ограниченный – в этом случае должен проводиться тендер, а может быть принято и другое решение, тогда тендера нет, тогда «на усмотрение». Эта ситуация, с нашей точки зрения, влечет за собой существенную степень субъективизма. И, может быть, внутри комиссии есть какие-то правила, по каким критериям определять ограниченный ресурс или неограниченный... Но на примере частот, которые нам необходимы для 4G: мы видим, что на рынке идет спор за частоты, значит, этот ресурс точно ограниченный и точно нужно проходить тендерные процедуры. Но критериев определения этой комиссией «ограниченности» или «неограниченности» нет. В законе они отсутствуют, хотя, возможно, присутствуют где-то еще.

Нам представляется, что на прозрачность процедуры доступа к ресурсам позитивно повлияло бы наличие в законе четких критериев, которые позволяют судить о том, ограничен ли частотный ресурс или не ограничен.

Доступ к инфраструктуре. Здесь я имею в виду и доступ к земельным участкам, когда при строительстве сетей нужно договариваться с многочисленными собственниками земельных участков, объектов недвижимости, когда это превращается просто в кошмар, особенно, когда речь идет о масштабах страны. На всем протяжении линий связи, которые мы хотим сделать, нам нужно с многочисленными собственниками договариваться. Я говорю о достаточно мелких вопросах, которые, тем не менее, оказывают значительное влияние на качество связи в той же Москве, где кроме зданий нам негде ставить свои базовые станции. Но Москва – это столица, административный центр, поэтому в Москве очень много государственных объектов недвижимости и мы знаем, что чтобы на каждом из них разместить базовую станцию, должен быть проведен отдельный конкурс на эти 20 кв. метров. Мы неоднократно разговаривали на эту тему с антимонопольными службами, вроде бы они это понимают, но в третьем пакете, который практически подготовлен, мы вновь не увидели ничего по этой теме. Вчера мы этот вопрос опять подняли, нам вроде бы обещали разобраться, но, тем не менее, именно в этой статье сразу закладывается принцип неравенства. Объектам почтовой связи дают преимущества и не нужно проводить отдельный конкурс, а всем остальным следует идти на конкурс. Между тем, 20 квадратных метров не обеспечивают такого потока денег, чтобы у госпредприятия был интерес проводить такой конкурс. Тем более, что доходы от аренды не поступают в бюджет этих организаций, а поступают в госбюджет. А затраты на оценщиков и прочую документацию иногда превышают поступления от аренды.

На этом примере видно, каковы результаты ограниченного доступа к инфраструктуре – в таких городах, как Москва, мы теряем в качестве связи. Сейчас возникает такая ситуация – завершается договор аренды, расторгается и новый не заключается, поскольку без конкурса нельзя, а конкурс никто не проводит.

Принцип предсказуемости. Мне кажется, что есть смысл не только в масштабе нашего отраслевого регулятора, но и в отношении других регуляторов подумать, чтобы каждый отраслевой регулятор имел у себя какую-то программу развития предпосылок для развития конкуренции в отрасли. Эта программа должна иметь какие-то показатели, которые должно добиваться. Чтобы эта программа, ее выполнение в дальнейшем бы оценивалось рынком, другими органами, вышестоящими или другими. Которые бы могли спрашивать у регулятора – «а что, собственно, вы сделали» по этим показателям. Это обеспечило бы предсказуемость.

Параллельные действия. Мы также целиком поддерживаем! На нашем примере – мы сейчас поддерживаем мобильный широкополосный доступ к интернету. Так сейчас сложилась конкуренция, что потребитель практически привык к безлимитным тарифам, которые очень дешево стоят. И сейчас идет большой спрос на эту услугу и он растет сумашедшими темпами. Если так пойдет и далее, то предоставление услуги станет невыгодным. И мы придем к тому, что мы просто этот рынок «не вытащим». Мы не обеспечим спрос! Соответственно, нам нужно поднимать цены. И что? И здесь сразу ФАС, который часто следит не затем, как идет конкуренция на рынке, а следит за ценами, работает, как Госкомцен. Пока мы снижали цены, все вместе, он молчал. Но сейчас мы столкнемся с тем, что нам придется эти цены повышать и мы тут же попадем под «согласованные действия». Это к примеру о «параллельных действиях». Конечно этот институт назрел и его нужно внедрять достаточно быстро.

И последнее. Дело по роумингу, которое вел ФАС, преподнесло несколько уроков. Не только операторам, но и регулятору. Эта проблема возникла еще до возбуждения дела. О ней знали до возбуждения дела. И мы восемь месяцев работали над этой проблемой в рабочем режиме – с ФАС, с антимонопольными органами СНГ. И практически приблизились к тому, чтобы принять решение по согласованному снижению цен в рамках СНГ. И за неделю до решающего собрания дело было неожиданно возбуждено! И вместо того, чтобы получить снижение цен уже в 1Q2010 года, теперь снижение цен произойдет на год позднее. Вот результат той системы, которая сегодня заложена в законодательство о конкуренции, которое имеет очень жесткие санкции, вплоть до уголовной ответственности. И главный урок, который следует – нам необходимы согласительные процедуры с антимонопольным органом. То есть когда есть признаки, что по-мнению ФАС где-то есть нарушение конкуренции, идут какие-то сигналы или проведено исследование рынка, до возбуждения дела (а практически каждое дело завершается обвинением) можно было бы ввести режим рекомендаций – тот самый добровольный порядок обсуждения проблемы. И мы, возможно, добровольно предприняли бы те меры, которые назревали. Вот если не предпринимаем, тогда уже возбуждается дело и тебя по-полной раскручивают. Этот механизм уже работает в Украине, мы там особенных проблем не знаем, хотя есть какие-то рабочие вопросы. Кстати, Минсвязи сейчас с нами так работает – если видит что-то, что смущает... и решаем вопросы. Но с ФАС, где такие жесткие санкции, мне кажется нужно вводить в закон легальную процедуру предупреждений или рекомендаций. Отчасти там это есть в виде предупреждений, но это не то, что мы имеем в виду.