Цюрихский арбитражный трибунал, рассматривая спор о принадлежности акций сотового оператора “МегаФон”, попросил франкфуртскую прокуратуру провести расследование отношений германского Commerzbank и российского телекоммуникационного холдинга “Телекоминвест” (один из крупнейших акционеров “МегаФона”). Банк подозревается в нарушении закона об отмывании денег при совершении сделок с российскими активами. “Телекоминвест”, созданный в 1994 г. по инициативе нынешнего министра связи Леонида Реймана, изначально принадлежал двум подконтрольным государству фирмам – “Петербургской телефонной сети” и “Санкт-петербургскому международному междугородному телефону”, но впоследствии они потеряли контроль над компанией.

Европейская, и особенно немецкая, пресса уделяет все большее внимание следственным действиям германской прокуратуры и роли Владимира и Людмилы Путиных в деле “Телекоминвеста” и Commerzbank. Frankfurter Rundschau утверждает, что Владимир Путин, будучи первым заместителем мэра Санкт-Петербурга и отвечая за внешнеэкономическую деятельность, “выдавал разрешение на создание таких совместных предприятий [как "Телекоминвест"]”. Авторы статьи обращают особое внимание на то, что в Москве “предприятие представляла, по крайней мере в 1998-1999 гг., жена Владимира Путина Людмила”. Берлинская Die Welt, перечисляя те же факты, утверждает: “Есть подозрение, что в деле замешан Кремль”. А британская Daily Telegraph делает предположение: “Следователи заставили вздрогнуть даже обитателей Кремля, так как почти добрались до круга приближенных президента Путина”.

Собеседник “Ведомостей”, работавший у Анатолия Собчака советником, вспоминает, что выдача разрешений на создание совместных предприятий у заместителей Собчака была “обычной практикой”. “Единственным условием был размер уставного капитала: он не должен был превышать $100 000”. Людмила Путина действительно работала в 1998 г. в “Телекоминвесте”, подтвердил “Ведомостям” один из сотрудников компании. Другой источник, близкий к компании, вспоминает, что на работу Людмила Путина устроилась, когда Путин переезжал из Петербурга в Москву и его родным пришлось искать себе занятие в столице. “Московское представительство нельзя было даже назвать офисом — скорее это было место, куда приезжали связисты из Питера, где они проводили встречи, — рассказывает источник. — Людмила Путина была единственным сотрудником: она отвечала на телефонные звонки, организовывала встречи”. Собеседник “Ведомостей” убежден, что “никакой политической подоплеки в ее работе не было и “не следует полагать, будто Путин и "Телекоминвест" каким-то образом связаны”.

Влияние чиновников на деятельность телекоммуникационного бизнеса уже исследовал российский Национальный антикоррупционный комитет (НАК). Весной прошлого года, рассказывает президент НАК Кирилл Кабанов, его коллектив подготовил аналитическую записку о коррупции в телекоммуникационной отрасли. “Записка даже стала предметом проверки Счетной палаты, которая не нашла подтверждений предположениям, изложенным в докладе”, — говорит Кабанов. Но НАК не обнаружил ничего криминального в связях чиновников из окружения Владимира Путина с “Телекоминвестом”. “Доподлинно неизвестно, была ли супруга президента бенефициаром “Телекоминвеста”, — признает Кабанов.

В Кремле не намерены реагировать на эти публикации. “Из статьи непонятно, каким образом Людмила Путина и ее непродолжительная работа в "Телекоминвесте" имеют отношение к проблемам на телекоммуникационном рынке”, — выразил недоумение источник в администрации президента. В Кремле считают, что фамилия Путиных “упомянута журналистами для красного словца”, и не отрицают, что Людмила Путина несколько месяцев проработала в московском офисе “Телекоминвеста”.

Разворачивающийся скандал в германской прессе направлен на аудиторию Германии и никак не затрагивает интересы Путина, полагает Андрей Рябов из Московского центра Карнеги: “Шансы ушедшего сегодня в отставку Герхарда Шредера и его кабинета и без того низки. Чтобы их окончательно снизить, вброшена карта коррупционности российских властей. Публикации показывают общественному мнению Германии, что в российско-германских отношениях сегодня много негатива”.

Руководитель московского бюро немецкой газеты Handelsblatt Маттиас Брюггманн говорит, что появившиеся публикации “никак не повлияют на отношение к Путину в Германии”. Он считает, что эффект от этих публикаций будет таким же, как от скандала с питерской компанией SPAG. (В 2001 г. журнал Newsweek опубликовал статью, в которой утверждалось, что эта компания причастна к отмыванию денег. Будучи заместителем Собчака, Путин возглавлял в ней наблюдательный совет). “Тот скандал никак не отразился на отношении к Путину. Многие немцы знают, что Путин и Шредер друзья. Но на Шредере и его рейтинге это тоже не скажется: все же понимают, что он ни при чем в этой истории”, — полагает Брюггманн.

Российские социологи не считают упоминания имени Путина в подобном контексте угрозой для его популярности. “В 2000-м был отмечен "тефлоновый эффект" популярности президента: его не поколебала ни трагедия с подлодкой "Курск", ни война в Чечне, только в результате действия закона о монетизации рейтинг снизился с 70% на 10-12% в начале 2005 г., но быстро стабилизировался на прежней отметке, — напоминает гендиректор исследовательского холдинга "РОМИР мониторинг" Андрей Милехин. — До большинства населения изложенные в статьях факты даже не дойдут: государственные СМИ не будут их транслировать, а независимые большого влияния не имеют”.

Рейтинг доверия президенту не снизился, даже когда Березовский выдвинул версию о причастности российских спецслужб к взрывам домов в 1999 г., напоминает президент фонда “Общественное мнение” Александр Ослон. Уровень доверия к президенту довольно высок, чтобы его поколебали намеки и косвенные улики из немецкой прессы (рейтинг доверия у Путина по опросу ФОМ 17 июля 2005 г. — 47%).

© Елена Руднева, Глеб Крампец, Игорь Цуканов, Анна Николаева, "Ведомости"